Культпросвет (cultprosvet_mag) wrote,
Культпросвет
cultprosvet_mag

Пояснения к статье М.Кантора "Как смотреть картины" или о “дьяволе” мелочей.

У Максима Кантора есть статья "Как смотреть картины". Статья, во многом, хорошая, открывшая для меня Петрова–Водкина, поднимающая важную тему “понимания” искусства. Ведь, по меньшей мере, странно слышать от посетителей того же Пушкинского музея, отстоявших час на морозе, реплики: “Ух ты, смотри какая коровка, ведь умели же делать…”. О каком зале музея идет речь? Правильно, это зал " Искуство Древнего Ближнего Востока".
Так вот, Кантор как раз и пытается объяснить, что это значит — “смотреть картины”, но, как и многое, делает это лукаво, с массой фактических неточностей, подтасовок и пытаясь натянуть “сову на глобус”, примерно как Дмитрий Быков в отношении литературы. В рузльтате же получается прекрасная метафора состояния отечественной культуры. Любуемся. С одной стороны, “коровки”, с другой, издевательски–наплевательское отношение к населению со стороны тех, кто, собственно, и должен про “коровок” “объяснять”. И дело тут не в Канторе, он, кстати, далеко не худший вариант "элито", дело — в умирании “культуры” как культуры, в ее перерождении в собственное отрицание, в аппарат психологического насилия и манипулирования общественным мнением.
Но вернемся к тексту "Как смотреть картины". Привожу из текста фрагменты с пояснениями:
«1919 год. Тре­во­га»


  • М.Кантор: «Те­перь спро­си­те се­бя: за­чем ху­до­ж­ни­ку, ко­то­рый столь хро­но­ло­ги­че­с­ки то­чен, пи­сать в 1934 го­ду сце­ну тре­во­ж­но­го ожи­да­ния у ок­на – и на­звать эту кар­ти­ну «Тре­во­га 1919 год».

За­глян­ем в био­гра­фию Пет­ро­ва-Водкина:

  • «К 1934 го­ду здо­ро­вье Пе­т­ро­ва-Водк­ина не­сколь­ко улуч­ша­ет­ся, он воз­вра­ща­ет­ся к ак­тив­ным за­ня­ти­ям жи­во­пи­сью и со­з­да­ет од­ну из сво­их луч­ших кар­тин позд­не­го пе­ри­о­да — "1919 год. Тре­во­га" (1934, ГРМ), в ко­то­рой вновь прон­зи­тель­но зву­чит ре­во­лю­ци­он­ная те­ма. Уже упо­ми­на­лось, что эс­киз этой ком­по­зи­ции был на­пи­сан в 1926 го­ду


  • (пер­вый эс­киз–ри­су­нок раз­ве­ден­ной ту­шью вос­хо­дит еще к осе­ни 1925 го­да),


  • но то­г­да не по­лу­чил даль­ней­ше­го раз­ви­тия. Те­перь, не ме­няя об­ще­го ха­ра­к­те­ра ком­по­зи­ции, но уто­ч­нив ее пер­вый план — глав­ным об­ра­зом по­ста­нов­ку фи­гу­ры жен­щи­ны, око­ло ко­то­рой по­я­ви­лась де­во­ч­ка, — Пе­т­ров-Вод­кин ма­с­тер­ски во­пло­ща­ет свой за­мы­сел на боль­шом хол­сте».

То есть кар­ти­на бы­ла на­ча­та поч­ти на 10 лет рань­ше. У художника был ка­кой-то за­мы­сел, ра­бо­та шла, но по­том была прервана. Почему? В 1927 го­ду у Пе­т­ро­ва-Вод­ки­на об­на­ру­жен ту­бер­ку­лез и он вы­ну­ж­ден ме­нять об­раз жиз­ни. Ведь Ма­к­сим Кан­тор чи­тал «Вол­шеб­ную го­ру» То­ма­са Ма­нна и в кур­се то­го, ка­ким бы­ло ле­че­ние тубер­ку­ле­за в 20-годы? Или нет? В 1929 го­ду бо­лезнь обо­ст­ря­ет­ся, и на не­сколь­ко лет Пе­т­ро­ву-Вод­ки­ну за­пре­ща­ют ри­со­вать красками. Как раз в этот пе­ри­од он пи­шет ли­тер­тур­но-био­гра­фи­че­с­кие по­вес­ти "Хлы­новск" и "Про­стран­с­т­во Эв­к­ли­да"».

  • М.Кантор: «Для че­го в 1934 го­ду изо­б­ра­жать то, что бы­ло пят­на­д­цать лет на­зад? Ка­кой в этом спе­ци­аль­ный смысл?».

Обратимся опять к биографии художника:

  • «В том же 1926 го­ду, раз­ви­вая об­раз­ную ос­но­ву "Ра­бо­чих".


  • Пе­т­ров-Вод­кин при­сту­па­ет к не­боль­шо­му ци­к­лу кар­тин на те­мы гра­ж­дан­ской вой­ны и ре­во­лю­ции две из них ста­ли ва­ж­ней­ши­ми, этап­ны­ми для все­го его твор­че­ст­ва со­вет­ских лет. Пер­вой ра­бо­той ци­к­ла был эс­киз ком­по­зи­ции "1919 год. Тре­во­га" (1926), по­лу­чив­шей свое окон­ча­тель­ное во­пло­ще­ние толь­ко во­семь лет спу­с­тя.».

То есть смысл был, так как был цикл ра­бот, ко­то­рый ос­тал­ся не­за­вер­шен­ным. При пер­вой воз­мо­ж­но­сти ху­до­ж­ник ре­шил его за­вер­шить. Ма­к­сим Кан­тор об этом не знал? Или он просто пытается манипулировать доверием читателя?

  • М.Кантор: «И за­чем ука­зы­вать в кар­ти­не – столь скру­пу­лез­но – да­ту? Раз­ве для сим­во­ли­ста – да­та ва­ж­на?».

А ведь и прав­да, ху­до­ж­ник скур­пу­лез­но ука­зал да­ту в на­зва­нии. Толь­ко вот Ма­к­сим Кан­тор в тек­сте на­зва­ние ис­ка­жа­ет, Петров–Водкин назвал картину «1919 год. Тре­во­га», а не “Тревога 1919 год”. Ведь не только для символиста важна точность? Да и как быть, когда с одной стороны Кантор призывает уважать замысел художника и быть внимательным к деталям, а сам пренебрегает этим даже в названии полотна? Почему?

  • М.Кантор: «Вот, се­мья в ужа­се вы­сма­т­ри­ва­ет что-то в но­ч­ное ок­но: ну, что они мо­гут вы­сма­т­ри­вать?».

Да, но раз­ве это на­пря­жен­ное «вы­сма­т­ри­ва­ние» не есть ос­нов­ной за­мы­сел кар­ти­ны? По­пыт­ка пе­ре­дать пси­хо­ло­ги­че­с­кое со­сто­я­ние?  И еще раз за­гля­нем в био­гра­фию художника:

  • «К ре­ше­нию те­мы Пе­т­ров-Вод­кин шел сло­ж­ным и но­вым для не­го пу­тем, от­ча­с­ти на­ме­чен­ным в кар­ти­не "Се­мья ра­бо­че­го в пер­вую го­дов­щи­ну Ок­тя­б­ря", стре­мясь со­з­дать, пре­ж­де все­го, силь­ный чи­с­то пси­хо­ло­ги­че­с­кий эф­фект.



  • Зри­тель мо­жет толь­ко до­га­ды­вать­ся о том, что про­ис­хо­дит за за­на­ве­шен­ны­ми ок­на­ми ком­на­ты, по по­зам и же­с­там пер­со­на­жей: на­пря­жен­но всма­т­ри­ва­ю­ще­му­ся в си­не­ву но­чи муж­чи­не, за­стыв­шей, об­ра­тив­шей­ся в слух жен­щи­не, ин­стин­к­тив­но при­жи­ма­ю­щей к се­бе ма­лень­кую дочь».

Ре­во­лю­ция, 1919 год, гра­ж­дан­ская вой­на, мо­ло­дая ра­бо­чая се­мья, в го­ро­де не­спо­кой­но, «Враг у во­рот». Но ведь и Кантор не просто так вдруг об "ужасе пишет". Ведь все знают, что тогда был ужас–ужас и рабочих по ночам тысячами арестовывали, в 34-ом-то году... (*сова тревожно смотрит на глобус, чувствуя неладное*)

  • М.Кантор: «На пер­вом пла­не смя­тая га­зе­та и над­пись "Враг". Ка­кой та­кой враг име­ет­ся в ви­ду в 1934-м го­ду – и ко­го и что вы­сма­т­ри­ва­ют но­чью в тем­ном ок­не, как не во­ро­нок? Это на­столь­ко про­с­то, что до­ду­ма­лись до это­го уже поч­ти все ис­кус­ст­во­ве­ды».

Да, искуствоведы додумались, у историков поинтересовались, и вот что выяснилось:

  • «Рас­сказ о со­бы­тии при­об­ре­та­ет про­грамм­ное зна­че­ние в жи­во­пи­си Пе­т­ро­ва-Вод­ки­на. Со сте­рео­ско­пи­че­с­кой то­ч­но­стью вос­со­з­дан в "Тре­во­ге" ин­терь­ер скуд­но об­ста­в­лен­ной ком­на­ты пи­тер­ско­го ра­бо­че­го 1919 го­да. Обо­д­ран­ные ро­зо­вые обои, ло­с­кут­ное оде­я­ло, под ко­то­рым спит ре­бе­нок, ку­сок хле­ба на сто­ле, хо­ди­ки в про­стен­ке — все го­во­рит о том, что эта се­мья еще не вы­бра­лась из край­ней ну­ж­ды. Слов­но не до­ве­ряя сво­им воз­мо­ж­но­стям пла­сти­че­с­ки­ми сред­ст­ва­ми вос­со­з­дать тре­во­ж­ную ат­мо­сфе­ру тех дней, ху­до­ж­ник кла­дет на та­бу­рет ок­тябрь­ский (за 1919 год) но­мер пе­т­ро­град­ской "Кра­с­ной га­зе­ты"


  • со зна­ме­ни­тым при­зы­вом "Враг у во­рот", звав­шим ра­бо­чих Пе­т­ро­гра­да на за­щи­ту го­ро­да от под­сту­пав­шей к не­му бе­лой ар­мии ге­не­ра­ла Юде­ни­ча.


  • И все же, не­смо­т­ря на поч­ти бес­пре­це­дент­ное для Пе­т­ро­ва-Вод­ки­на вни­ма­ние в ком­по­зи­ци­он­ной кар­ти­не к ре­а­ли­ям (един­ст­вен­ное ис­к­лю­че­ние — упо­мя­ну­тая "Се­мья ра­бо­че­го..."), ду­ма­ет­ся, что вы­ра­зи­тель­ность здесь до­с­тиг­ну­та не столь­ко за счет этих по­с­лед­них, сколь­ко пла­сти­че­с­ки­ми сред­ст­ва­ми. Ощу­ще­ние вне­зап­ной тре­во­ги, раз­ли­тое в ком­на­те, пе­ре­да­ет­ся и ре­з­ким дис­со­ни­ру­ю­щим цве­то­вым ак­кор­дом, и чет­ким, слов­но оза­рен­ным мгно­вен­ной вспыш­кой све­та на­ро­чи­то пред­мет­ным ми­ром кар­ти­ны, и пси­хо­ло­ги­че­с­ки то­ч­ны­ми, вза­и­мо­обу­сло­в­лен­ны­ми дви­же­ни­я­ми ка­ж­до­го ее пер­со­на­жа. Со­хра­нив­ши­е­ся ри­сун­ки-шту­дии по­ка­зы­ва­ют тща­тель­ную от­ра­бот­ку ху­до­ж­ни­ком клю­че­вой в ком­по­зи­ции фи­гу­ры всма­т­ри­ва­ю­ще­го­ся в ули­ч­ную тем­но­ту ра­бо­че­го — по­ло­же­ние его рук, на­клон спи­ны, вся по­за уди­ви­тель­но то­ч­ны и вы­ра­зи­тель­ны.»

Ка­жет­ся тут все по­нят­но: и ка­кой враг, и что за га­зе­та, и по­че­му та­кая об­ста­нов­ка. Не­по­нят­но толь­ко Ма­к­сим Кан­тор об этом не зна­ет или умал­чивает? За­ко­нчить же эту часть хо­чет­ся сти­хо­тво­ре­ни­ем Оше­ра Швар­ц­ма­на «Враг у во­рот»:
Кромешная ночи мгла
От боли взорвалась:
— Враг у ворот!
Из глубины сердец
Истошный рвется крик:
— Враг у ворот!
Вмиг на коня.
Светом сквозь мрак, —
В море огня.
Сабля как стяг.
— Враг у ворот!

1919 Оше­р Швар­ц­ма­н

Продолжение следует.

Текст и иллюстрации из журнала Культпросвет
Tags: 1, Живопись, Журнал, Описание картин, Петров-Водкин, Статьи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment